Катя Белых рассказывает о своей бабушке, ветеране тыла: «Десятки лет лет прошли со времени великой Победы. Но для людей, которые воевали, трудились в тылу, выживали в блокаде, годы войны по-прежнему остаются самыми памятными. Не исключение и жизнь моей бабушки Елены Дмитриевны Поротовой, в девичестве Гавриловой. День Победы - один из самых любимых ее праздников. Сейчас ей 82 года и она часто вспоминает 1941 год, когда детство вдруг кончилось, а место обычных девичьих занятий заняли тяжелая работа военного времени. - О войне мы узнали, когда пошли в баню. Жили в Ново-Ленино. У мамы с папой нас было пятеро. Телевизоров тогда не было, даже радио встречалось не часто, а все новости узнавали из репродукторов, которые висели на улицах. Тревожной новости сначала не придали серьезного значения, подумали, что это ненадолго, что у нас огромная сильная армия, и мы быстро победим врага. А потом началась массовая мобилизация, тогда стало понятно, что война принимает серьезный оборот. В тылу оставляли тех, кто был на «броне», это высококвалифицированные кадры. Мой отец работал кузнецом на железной дороге и его не призвали на фронт, сказали, что в тылу тоже кто-то должен работать. Многие рассказывают, что они голодали в военные годы. Нашей семьи это не коснулось, нам повезло, что бабушка жила в деревне, там было свое хозяйство, и мама с маленькими детьми переехала жить в деревню. Я как самая старшая осталась с папкой в городе. В 1941 году я должна была пойти в 8 класс, а пошла работать на авиационный завод. В октябре 1941 года мне исполнилось 14 лет. Из нашего класса некоторые тоже пошлина завод, кто-то в ФЗУ (фабрично-заводское училище). Многие школы превращались в госпитали, остальные продолжали работать, мы посещали вечернюю школу. С первого дня войны большие школьные и вузовские здания были превращены в госпитали. Уже с конца 30-х годов в Иркутске, как и в других городах страны, учебные заведения строились по особому типовому проекту "Школа-госпиталь". В случае войны классы в самый короткий срок могли стать палатами, а учительские - операционными. Госпитали разместились в зданиях школ: № 3, 15, 26, 8, 13, 72, 11, 9, 17, а так же в Доме Кузнеца, в здании на углу улиц Ленина и К.Маркса (ныне БГУЭП), в Педагогическом институте, что на ул. Сухэ-Батора, в туберкулезной больнице (бывшей школе № 21), Школе военных техников по 5-й Советской, в Факультетских клиниках Иркутского медицинского института, в Сельскохозяйственном институте, в Глазной клинике, на курорте "Ангара". Первые месяцы с начала войны раненые в Иркутск не поступали. Но с января 1942 г. в город стали прибывать санитарные поезда с сотнями раненых. Часто эшелоны приходили глубокой ночью, на разгрузку их мобилизовывались, в первую очередь, врачи, медперсонал госпиталей. Хирурги не выходили из операционных сутками. За день хирург проводил до 15 операций. Сначала я была учеником токаря. Потом на авиационном заводе организовался сотый цех из эвакуированного в Иркутск Московского «Завода №39» имени Менжинского. Мы делали мины и стабилизаторы к ним. Это был такой конвейер, каждый делал свою операцию. У нас была фронтовая бригада - все ребятишки по 14 лет. Некоторые были очень маленького роста, чтобы дотягиваться до станка, были специальные подставки. Нам платили зарплату и кормили. Деньги я отдавала маме, купить что-то было довольно сложно. В магазинах сразу все исчезло, остались крабы в баночках, их почему-то не покупали. За хлебом по норме и то была очередь. Нам работающим давали 800 грамм хлеба, а неработающим 400. Одевались тоже соответственно. Помню, были у меня ботинки на деревянной подошве брезентовые. За хорошую работу как-то мне дали отрез саржи, соседка сшила платье. В столовой кормили нормально. Никакой суп из крапивы и лебеды не варили. Когда перевыполняли план, нам давали второе горячее питание, мы были стахановцы. Сначала работали по 12 часов, потом вышел постановление, чтобы несовершеннолетним уменьшили смену до 8 часов, поэтому работали в три смены. Никаких отпусков и выходных не было. Однажды станком мне прижало палец на левой руке, очень сильно. Больничный не дали, сказали, что раз на левой, то не положено. Дисциплина была строгая, никаких опозданий, жили по законам военного времени. Подростки работали наравне со взрослыми. Семнадцатилетние мальчишки за смену должны были выточить 25 донышек к авиабомбам, если успевали сделать 27 штук, то получали талон на дополнительное питание - 200 грамм масла или полкило рыбы. Несмотря на войну, мы ходили в клуб ЛРД (ленинский рабочий дворец) на танцы, в кино, где перед сеансами показывали хроники с фронта. В заводском клубе занимались самодеятельностью и спортом. Ездили с концертами в госпитали - пели «Смуглянку», «Катюшу», «На рейде морском легла тишина» и плясали. Помогали ухаживать за ранеными. Дарили им посильные подарки, например, вязали кисеты. 9 мая 1945 война кончилась. Левитан нам об этом сообщил. Было всеобщее ликование, везде пускали бесплатно в парк, в кинотеатр. Все танцевали, радостно обнимались и целовались. Поротова (Гаврилова) Елена Дмитриевна просит откликнуться всех тех, кто работал в сотом цехе авиазавода. Телефон 63-64-91.