Тимонина Клавдия Трофимовна и Татьяна Фёдоровна Белкина На снимке слева направо : члены Совета ветеранов Приморского микрорайона города Иркутска А. М. Казак, Т. Ф. Белкина, К. Т. Тимонина, М. А. Федорова. Клавдия Трофимовна Тимонина — бессменный председатель Совета ветеранов на протяжении многих лет О Клавдии Трофимовне можно говорить очень много. На девятом десятке — она по-прежнему энергична, подвижна и легка на подъем. Задор и озорство так и лучатся в ее глазах, и порой хочется спросить: «От чего питается ваша внутренняя электростанция?» Она родилась в Красноярском крае, в семье лесника, в глухой таежной деревне с загадочным названьем Егет. В год, когда началась война, Клава Тимонина была еще школьницей и сдавала выпускные экзамены. И сразу же после их сдачи записалась на курсы сандружинниц. 22 июня 1941 года детство закончилось одновременно у миллионов мальчишек и девчонок. Выпускниц курсов направляли в воинские части. Так Клава оказалась на знаменитом курорте «Шира», где находился новый госпиталь, который только готовился принять раненых. Первое соприкосновение с войной — санитарный поезд, который доставил фронтовиков. Встреча поезда, когда худенькие, молоденькие девчонки умудрялись поднимать тяжеленные носилки с ранеными в кузов старой полуторки, до сих пор стоит перед глазами Клавдии Трофимовны. Она оставила неизгладимый след в душе юной сибирячки и навсегда закалила ее характер. «В тот первый день было тяжело, особенно когда мы делали последний рейс. Все выбились из сил, падали от усталости, глаза слипались, но мы помнили, что в поезде нас ждут раненые, — рассказывает Клавдия Трофимовна. — В память врезался один случай. Мы ехали в машине. Один из раненых, мучимый болью и жаждой, глазами умолял: пить. Я мочила ватку из фляжки и прикладывала к его губам. Он наконец-то успокоился, а я от усталости задремала. И не заметила, как пошатнулась и задела раненого. Я, конечно, испугалась, а он тихо, с необыкновенной теплотой спросил мое имя, сам назвался Сашей и попросил обязательно разыскать его в госпитале. Я ведь его действительно разыскала, помогала потом старшему лейтенанту, чем могла. Отрадно, что он на глазах быстро поправлялся. Это был первый урок чуда. И первый пациент, который не без моей помощи снова встал в строй. Понимание собственной причастности к судьбам других людей, зависимости их жизней от моего умения, расторопности и сноровки — все это пришло именно там, в госпитале, пришло очень быстро — буквально в первые дни службы. А в 1945 году я встретила лейтенанта на фронтовых дорогах уже в звании полковника. То, что при моем участии поправлялись раненые, прибавляло сил и уверенности». С санитарной сумкой на плече Клавдия Тимонина прошагала тысячи километров фро��товых дорог. Триста девятой стрелковой дивизией, в 959-м стрелковом полку которой служила сибирячка, одна только Украина была пройдена с боями трижды: от Дона до Полтавы и обратно, а потом снова на Запад. Неудивительно, что девушки на фронте взрослели слишком быстро. В январе 1943 года дивизия пошла в наступление, освобождая Белгород и Богодухов. Клавдия Трофимовна вспоминает: «В тот день, 14 января, мы лежали в траншеях из снега на мерзлой земле — зуб на зуб не попадал. Подошли танки, и мы поднялись за ними. Командир одного танка крикнул мне: “Садись, сестричка, подвезем!” Бегущие рядом солдаты отговаривали, а сидящие на танке подхватили, и я взобралась. Но долго не пришлось с ними ехать, я спрыгнула, как только заметила первого раненого. Спустя некоторое время я увидела этот танк, на котором ехала, он стоял весь обгоревший, но целехонький, близ станции Пухово, за которую и шел бой. Вспомнила командира танка и подумала: cлава Богу, что смерть его миновала». Вскоре 309-я дивизия была вынуждена отступать — предстояли бои на Курской дуге. И тот день настал: горели танки, сбитые самолеты, кругом огонь и смрад, дым, грохот. Бойцы — голодные, но полные решимости, — не пасовали ни перед какими трудностями. Вражеские танки нещадно давили солдат, превращая окопы в кровавое месиво. Подбирать раненых с передовой, оказывать им первую помощь было крайне сложно: из-за налипшей грязи сапоги становились как пудовые. Под свист снарядов, будучи на волосок от смерти, Клавдия, помня свой первый урок, вытаскивала бойцов, пока были силы. К исходу четвертого дня боев Клавдия была ранена в ногу, и ее отправили с госпиталь. В этой легендарной битве Тимонина К. Т., уже старшина медицинской службы, участвовала всего четыре дня, но помнит ее и по сей день. В сентябре она выписалась, получила новое назначение — в 496-й истребительный артиллерийский противотанковый полк, который воевал с немецкими танками в Белоруссии, Литве и Латвии. В этом полку лишь за один бой под Невелем Клавдия Тимонина оказала помощь не только воинам своей батареи, но и пехотинцам, вынесла с поля боя 25 бойцов, за что была награждена орденом Красной Звезды. С этим полком она дошла до Победы, была удостоена других правительственных наград, в том числе, орденов Отечественной войны двух степеней, и вернулась на Родину, в Сибирь. Татьяна Федоровна Белкина — «начальник штаба» Приморского совета ветеранов Иркутска В августе 1941 года немцы подошли к Луге. Сформированный партизанский отряд под командованием И. Г. Белознева покинул город. И только придя на базу, партизаны обнаружили в своих рядах шестерых школьников, которыми верховодила Таня Андреева. Их хотели отправить обратно в город, но Таня сумела убедить командира отряда: «Мы хотим вместе с вами защищать свою землю. Мой отец и брат уже воюют на фронте, у ребят отцы тоже там, не отказывайте в просьбе. А я вам очень пригожусь — неплохо знаю немецкий…». Смотрю назад, в продымленные дали: Нет, не заслугой в тот зловещий год, А высшей честью школьницы считали Возможность умереть за свой народ. Ю. Друнина Так школьники и остались в отряде. Наравне со взрослыми строили землянки, подчинялись строгому распорядку, установленному в лесном гарнизоне. Словом, для Тани и ее друзей началась новая, совсем не детская жизнь. О партизанской жизни Татьяна Федоровна всегда вспоминает с грустной улыбкой, особенно про первую разведку. Петру Полякову и ей приказали изучить подходы к железнодорожному мосту между станциями Оредеж и Тарковичи. Утренний туман помог им добраться до моста незамеченными врагом. Стали наблюдать. Установили время смены часовых. Изучили обстановку. В штабе отряда по сведениям, полученным от юных разведчиков, подготовили план операции, в результате которой мост развалился пополам, а эшелоны с вражескими танками, орудиями, боеприпасами и немецкими солдатами до фронта не дошли. После успешной операции Тане и Петру еще не раз доверялись подобные вылазки. Но однажды девушке не повезло — на станции Дно она была схвачена полицаями и отправлена в тюрьму в Оредеж. «Я, конечно, не знала, что командованию партизанского отряда было известно, что в этой самой тюрьме содержатся советские пленные солдаты и офицеры, что совместно с армейской авиачастью был разработан план освобождения пленных. Оредеж подвергся бомбардировке, а в это время партизаны, переодетые в одежду полицаев, захватили здание полиции и тюрьмы. Так я вернулась в отряд. Сведения, которые я успела раздобыть до ареста, имели в дальнейшем большую ценность. За это я получила благодарность от командира». В октябре 1941 года из Ленинграда пришел приказ: всех подростков из партизанского отряда отправить в тыл для продолжения учебы. Через три месяца Татьяну Андрееву зачислили в особый «боевой секрет» № 13, который был направлен к партизанам под Лугу. Дважды юная партизанка переходила линию фронта, доставляя донесения в штаб армии. Дважды с парашютистами десантировалась в тыл противника. В день Красной Армии, 23 февраля 1943 года, в ходе операции по уничтожению фашистского десанта под Порховом девушка была тяжело ранена в предплечье. В августе 44-го партизанский отряд соединился с частями Советской Армии. Это было уже в Латвии, где в составе воинской части полевая почта 00111 она была до конца войны, проявила себя мужественным бойцом. «Наша юность оказалась трудной. Но все равно — были молоды, хотелось кому-то нравиться, отчаянно хотелось быть красивыми… Наверное, то же думали и ребята… Но об этом на фронте как-то не принято говорить. Наше поколение было свято верующим, и не считало себя жертвами тягчайших обстоятельств. Потому и неудивительно, что все мы, от мала до велика, были готовы к добровольному самопожертвованию. В стылых землянках, у слепых костров, на краешках непроходимых болот, в самых отчаянных ситуациях мы верили друг другу. И пронесли эту веру и дружбу через всю свою жизнь». Татьяна Андреева награждена: орденом Отечественной войны 2-й степени, медалью «За оборону Ленинграда» и еще девятью наградами. После войны вышла замуж за иркутянина, старшего лейтенанта Александра Николаевича Белкина. В 1950 году они приехали домой и стали строителями Иркутской ГЭС. Широк круг должностных и человеческих обязанностей ответственного секретаря совета ветеранов. И бумаги надо вести, и четко организовать исполнение намеченных планов работы комиссий, а их в Совете шесть. Татьяна Федоровна — хороший организатор. Каждое порученное дело доводит до конца. А дома внуков помогает воспитывать. Очень серьезно она отнеслась и к поручению совета возглавить работу среди вдов. За свою душевность и деловитость Татьяна Федоровна пользуется большим авторитетом и у ветеранов микрорайона и у молодежи. О Клавдии Трофимовне можно говорить очень много. На девятом десятке — она по-прежнему энергична, подвижна и легка на подъем. Задор и озорство так и лучатся в ее глазах, и порой хочется спросить: «От чего питается ваша внутренняя электростанция?» Она родилась в Красноярском крае, в семье лесника, в глухой таежной деревне с загадочным названьем Егет. В год, когда началась война, Клава Тимонина была еще школьницей и сдавала выпускные экзамены. И сразу же после их сдачи записалась на курсы сандружинниц. 22 июня 1941 года детство закончилось одновременно у миллионов мальчишек и девчонок. Выпускниц курсов направляли в воинские части. Так Клава оказалась на знаменитом курорте «Шира», где находился новый госпиталь, который только готовился принять раненых. Первое соприкосновение с войной — санитарный поезд, который доставил фронтовиков. Встреча поезда, когда худенькие, молоденькие девчонки умудрялись поднимать тяжеленные носилки с ранеными в кузов старой полуторки, до сих пор стоит перед глазами Клавдии Трофимовны. Она оставила неизгладимый след в душе юной сибирячки и навсегда закалила ее характер. «В тот первый день было тяжело, особенно когда мы делали последний рейс. Все выбились из сил, падали от усталости, глаза слипались, но мы помнили, что в поезде нас ждут раненые, — рассказывает Клавдия Трофимовна. — В память врезался один случай. Мы ехали в машине. Один из раненых, мучимый болью и жаждой, глазами умолял: пить. Я мочила ватку из фляжки и прикладывала к его губам. Он наконец-то успокоился, а я от усталости задремала. И не заметила, как пошатнулась и задела раненого. Я, конечно, испугалась, а он тихо, с необыкновенной теплотой спросил мое имя, сам назвался Сашей и попросил обязательно разыскать его в госпитале. Я ведь его действительно разыскала, помогала потом старшему лейтенанту, чем могла. Отрадно, что он на глазах быстро поправлялся. Это был первый урок чуда. И первый пациент, который не без моей помощи снова встал в строй. Понимание собственной причастности к судьбам других людей, зависимости их жизней от моего умения, расторопности и сноровки — все это пришло именно там, в госпитале, пришло очень быстро — буквально в первые дни службы. А в 1945 году я встретила лейтенанта на фронтовых дорогах уже в звании полковника. То, что при моем участии поправлялись раненые, прибавляло сил и уверенности». С санитарной сумкой на плече Клавдия Тимонина прошагала тысячи километров фронтовых дорог. Триста девятой стрелковой дивизией, в 959-м стрелковом полку которой служила сибирячка, одна только Украина была пройдена с боями трижды: от Дона до Полтавы и обратно, а потом снова на Запад. Неудивительно, что девушки на фронте взрослели слишком быстро. В январе 1943 года дивизия пошла в наступление, освобождая Белгород и Богодухов. Клавдия Трофимовна вспоминает: «В тот день, 14 января, мы лежали в траншеях из снега на мерзлой земле — зуб на зуб не попадал. Подошли танки, и мы поднялись за ними. Командир одного танка крикнул мне: “Садись, сестричка, подвезем!” Бегущие рядом солдаты отговаривали, а сидящие на танке подхватили, и я взобралась. Но долго не пришлось с ними ехать, я спрыгнула, как только заметила первого раненого. Спустя некоторое время я увидела этот танк, на котором ехала, он стоял весь обгоревший, но целехонький, близ станции Пухово, за которую и шел бой. Вспомнила командира танка и подумала: cлава Богу, что смерть его миновала». Вскоре 309-я дивизия была вынуждена отступать — предстояли бои на Курской дуге. И тот день настал: горели танки, сбитые самолеты, кругом огонь и смрад, дым, грохот. Бойцы — голодные, но полные решимости, — не пасовали ни перед какими трудностями. Вражеские танки нещадно давили солдат, превращая окопы в кровавое месиво. Подбирать раненых с передовой, оказывать им первую помощь было крайне сложно: из-за налипшей грязи сапоги становились как пудовые. Под свист снарядов, будучи на волосок от смерти, Клавдия, помня свой первый урок, вытаскивала бойцов, пока были силы. К исходу четвертого дня боев Клавдия была ранена в ногу, и ее отправили с госпиталь. В этой легендарной битве Тимонина К. Т., уже старшина медицинской службы, участвовала всего четыре дня, но помнит ее и по сей день. В сентябре она выписалась, получила новое назначение — в 496-й истребительный артиллерийский противотанковый полк, который воевал с немецкими танками в Белоруссии, Литве и Латвии. В этом полку лишь за один бой под Невелем Клавдия Тимонина оказала помощь не только воинам своей батареи, но и пехотинцам, вынесла с поля боя 25 бойцов, за что была награждена орденом Красной Звезды. С этим полком она дошла до Победы, была удостоена других правительственных наград, в том числе, орденов Отечественной войны двух степеней, и вернулась на Родину, в Сибирь.